Стратегия государственной национальной политики

19 октября научный сотрудник ЦНСИ Оксана Карпенко приняла участие в обсуждении проекта национальной политики в России. Замечания к этому документу опубликованы ниже.

Критические комментарии и предложения к Проекту
«Стратегия государственной национальной политики
Российской Федерации»
(принятому за основу рабочей группой по подготовке Стратегии при Президенте РФ по межнациональным отношениям 27 сентября 2012 г.)

Оксана Карпенко 
(Центр независимых социологических исследований, Санкт-Петербург)[1]

Проект Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации (далее — Проект, Стратегия) и начавшуюся дискуссию о его содержании можно найти в Интернете. Мы призываем участвовать в конструктивном обсуждении и выработке альтернативных подходов.

Проект соответствует российской (советской) традиции писания государственных документов. Он во многом воспроизводит тезисы, озвученные политическим руководством страны, и предлагает лицам, наделенным властью (законодателям, представителям правоохранительных органов, государственным чиновникам разных уровней и т.п.) простым гражданам и населению РФ в целом, воспринимать эти тезисы как «руководство к действию». В тексте, по нашему мнению, отсутствуют признаки профессиональной экспертизы как ценности политических (во многом пропагандистских и популистских) тезисов, так и прозрачности предлагаемых формулировок, связанности и эффективности предлагаемых мер. С нашей точки зрения, ответственное отношение к будущему Российской Федерации и населяющих ее людей требует изменения этого подхода, критического публичного обсуждения положений Проекта, выдвижения и серьезного, конструктивного рассмотрения принципиально иных подходов и точек зрения. Собственно, к этому призывает и Проект, в котором сформулирована задача «повышения роли Общественной палаты РФ и региональных общественных палат в подготовке и принятии управленческих решений в сфере государственной национальной политики» (п.23.9).

В нашем тексте сначала будут изложены критические замечания, а потом предложения.

1. Критические замечания

Мы отдаем себе отчет в том, что предлагаемая ниже критика положений Стратегии одновременно является критикой известных (и, зачастую, популярных в народе) тезисов политического руководства страны. Но ни известность, ни популярность, ни формальный статус авторов не являются для нас доказательством практической ценности соответствующих положений с точки зрения повышения эффективности государственного управления, улучшения качества жизни населения и роста «благополучия граждан РФ» (п.21). А стремление решить именно эти задачи, по нашему мнению, должно быть главным мотивом при разработке стратегического видения государственной политики в той или иной области.

Суть наших претензий к составителям документа состоит в том, что Проект не предлагает новой постановки проблем, дает устаревшие ответы (вплоть до сталинских формулировок[2]) на новые (глобальные) вызовы современности. Проект не отвечает требованиям, которые могут быть предъявлены документам, определяющим стратегию развития того или иного сегмента общественных отношений.

Проект предлагает идти, что называется, с вилами на танки и не может быть признан соответствующим задачам строительства современного инновационного общества и  правового государства. Ибо инновационное мышление в государственном управлении, как и в других областях деятельности, предполагает производство новых идей и технологий работы. А в правовом государстве защита обычаев и локальных традиций не может строиться на пренебрежении положениями Конституции РФ, нормами международного права, подписанных РФ международных договоров. В Проекте мы обнаруживаем как отсутствие новых идей и подходов, так и туманные, допускающие противоречивые интерпретации представления о том, что составляет основу единства российского общества, в чем состоит, как обеспечивается автономия различных его частей (в данном случае, я имею в виду не только национально-территориальные образования).

Несомненно, любая инновация строится в опоре на устоявшиеся представления и модели поведения или в споре с ними. Но некритичное воспроизводство «традиции» способно блокировать инновации, заморозить развитие, мотивировать и оправдывать преследование творческих и инновативно мыслящих людей. В Стратегии «многовековые российские традиции» понимаются исключительно в позитивных терминах (как традиции взаимопомощи, гармоничного, мирного сосуществования народов и т.п.). В то время как эти «многовековые традиции» включали и практики имперской колонизации, и черту оседлости, и погромы, и сталинские депортации. Сегодня российское население в массовом порядке поддерживает правонационалистические лозунги типа «Россия для русских». Допущение, что такая установка не имеет отношения к «российским традициям» — неуместное в серьезном разговоре ребячество.

С нашей точки зрения, Стратегия должна ориентировать на последовательное изживание многих укоренившихся в нашем обществе «традиций».

Представим в обобщенном виде некоторые наиболее проблематичные, с нашей точки зрения, положения Стратегии (в редакции принятой за основу рабочей группой по подготовке Стратегии государственной национальной политики при Президенте РФ по межнациональным отношениям 27 сентября 2012 г.)

1. Проект определяет государственную национальную политику РФ (далее — ГНП РФ) как «совокупность организационно-управленческих, финансово-экономических и нормативно-правовых мер […] органов государственной власти, […] местного самоуправления с участием институтов гражданского общества по обеспечению этнокультурных запросов и прав граждан […]» (п. 5), но не дает определения, что такое «этнокультурные запросы и права граждан».

Вообще одно словосочетание «этнические права» рождает массу вопросов: Какой смысл авторы в него вкладывают? Как эти права соотносятся с гражданскими правами, гарантированными Конституцией РФ и др. базовыми законами, или с правами человека? Кто, в соответствии с какой процедурой наделяет и наделяется этими правами? Какое представление о «русских» (а их, как известно, великое множество и разнообразие), «немцах», «киргизах» предполагается заложить в основание реестра их «этнических прав»?[3]

В Проекте не объясняется, откуда у авторов берутся представления о том, как ведут себя и какие традиции имеют «народы» РФ, кто задает критерии категоризации народов и отнесения к ним того или иного человека. Так как Стратегия не предлагает иного, можно предположить, что границы социальных групп (за которыми будут закреплены некие «этнические права»), да и сами эти права будут определяться «сверху», исходя из соображений бюрократической целесообразности, а не в результате реального и научно-обоснованного изучения общества.

2. В тексте наблюдается концептуальная и терминологическая путаница. Лишь один из примеров — понятия «нация» и «этнос». Непонятно каким образом они соотносятся, в некоторых фрагментах эти понятия смешиваются, в других разделяются. Можно привести массу нестыковок и противоречий в определении одних и тех де терминов.

3. В п.5 дается определение «российской нации» как политической общности, определяемой «политико-правовой связью [граждан] с российским государством (согражданство)» (п. 5.). Там же определяется «политика согражданства», которая увязывается с «деятельность [различных (не)государственных агентов] по «утверждению общероссийской гражданской идентичности».

Казалось бы, эти определения вводят базовые для ГНП концепты, которые в дальнейшем будут разворачиваться и операционализироваться в системе задач и мер по их реализации. Но ничего подобного не происходит. Заявленный в определении правовой смысл понятия «российская нация» в Проекте больше не появляется. На протяжении всего текста «российская нация» рассматривается в терминах «культуры» и «цивилизации», фактически происходит подмена понятий (особенно очевидно это в п.8 Проекта[4]).

В результате такой подмены становится совершенно непонятно, что имеется в виду, когда речь заходит о решении такой задачи ГНП «в политико-правовой сфере и сфере государственного строительства» как «обеспечить учет задач государственной национальной политики в документах стратегического планирования […], включая вопросы формирования общероссийской гражданской идентичности […]» (п.23.1).  О том, в чем, собственно, Стратегия видит «вопросы формирования общероссийской гражданской идентичности» остается только догадываться. И эти догадки не радуют.

4. В п. 8 «российская нация» наделяется русскоцентрированной «цивилизационной идентичностью России». В этом контексте «кризис общероссийской гражданской идентичности» (п.11) может рассматриваться как кризис признания за «русскими» лидирующего положения в обществе. Претензии к «мигрантам» сформулированы в терминах непринятия и несоблюдения ими загадочных «общероссийских социально-культурных ценностей и правил поведения» (п.19). Радикальное несоответствие этих положений букве и духу Конституции РФ и других правовых документов очевиден[5].

Неоднократное заявление положения Конституции РФ о равенстве всех граждан («вне зависимости от …») в Проекте соседствует с нормализацией иерархических отношений между «русским» и остальными «народами», между «коренными» и другими «народами». «Русский народ» наделяется особым статусом («системообразующее ядро» российского государства (п.8)). Не заявляя об этом прямо, Проект фактически утверждает, что граждане, приписывающие себя (и/или приписанные другими) к «русскому народу», по праву обладают в России особым положением. Очевидно, что данный тезис вступает в противоречие как с положениями Конституции РФ и российских законов, так и с многочисленными декларациями самого Проекта (в частности, п.22 об основных принципах ГНП РФ[6]).

Концепция равенства граждан не может быть увязана как с признанием системообразующей роли «русской культурной доминанты» (п.8) на пространстве РФ, так и с утверждением любой другой (в т.ч. иерархически подчиненной «русской») «(этно)культурной доминанты» в субъектах РФ.

Авторы (в п.8) пытаются уйти от узко этнического прочтения «русской культуры» и говорят о «русской культурной доминанте, носителями которой являются все народы Российской Федерации». Но что они имеют в виду — имперскую, советскую традицию субординации («мирной колонизации» и «дружбы») народов или что-то еще — остается не проясненным. Сам текст документа доказывает ложность допущения, что декларация доминирующей роли «русской цивилизации» способно изменить ситуацию к лучшему. Проблема в том, что нормативные предписания любить «русскую культуру и наши традиции» зачастую возникают в текстах и документах, страдающих бедностью мысли, написанных русским языком, далеким от образцов, явленных русской художественной литературой и политической мыслью.

5. Понятие «коренные народы»[7] также обслуживает иерархическое деление населения, позволяя сопоставить «коренных» («внесших вклад в государственное и культурное строительство страны» (с.2)) и «некоренных», вероятно, такого вклада не внесших[8]. Такое деление и тезис об особом вкладе «коренных» и подчиненном положении «не коренных» лежит в основании идеологий и практик правонационалистических движений и не может рассматриваться как допустимый в ГНП РФ. Кроме того, сама Стратегия предлагает противодействовать неофашизму (пункт 23.10[9]). Признание легитимности тезисов о существовании «этнических прав», об особом положении «русских» и «коренных» лишает призывы бороться с ксенофобией и неофашизмом смысла. Ибо перечисленные тезисы являются строительными блоками ксенофобской, этноцентричной и картины мира и связаны с «подрывом безопасности государства, разжиганием расовой, национальной и религиозной розни, ненависти либо вражды»[10].

6. Проект дает противоречивый ответ на вопрос: на какие категории населения РФ  предлагается распространить действие ГНП РФ? В определении такой политики речь идет о «запросах и правах граждан» (п.5); типология «этнических общностей» (п.5) также указывает на различные категории граждан РФ[11]. Но рассуждения о «деструктивном влиянии на состояние межнациональных отношений в РФ […] миграционных процессов» сопровождается критикой миграционного законодательства РФ, которое «ориентировано на привлечение временных иностранных работников и не содержит достаточных мер, способствующих адаптации и интеграции трудовых мигрантов в социально-культурное пространство основного населения страны» (п.19). В п. 23.1. (Задачи государственной национальной политики в политико-правовой сфере и сфере государственного строительства) среди задач названа «обеспечить учет задач государственной национальной политики в документах стратегического планирования […], включая вопросы […] интеграции и адаптации внешних и внутренних мигрантов».

Для нас остались открытыми вопросы: распространяется ли действие ГНП на не граждан РФ (граждан других государств, лиц без гражданства, людей с другими (сложными) правовыми статусами[12]), находящихся в РФ на временной или постоянной основе? Если «нет», то предполагается ли разработка отдельной стратегии национальной политики в области обеспечения этнокультурных «запросов и прав» не граждан?[13] Если «да», то как воспринимается разница в правовом статусе?

7. Категория «ответственность» в Проекте используется исключительно как нормативное требование, обращенное к населению (к «гражданам», «мигрантам», «временным иностранным работникам»). Стратегия построена на обвинении в адрес различных категорий населения и отказе от признания ответственности государства за существование «межнациональных конфликтов», «экстремизма» и т. п.

Актуальные проблемы объясняются «негативными факторами, обусловленными последствиями советской национальной политики и ослаблением государственности в 1990-е гг.» (п.11), «высоким уровнем социального и имущественного неравенства в обществе и региональной дифференциации, этнополитизации различных сфер жизнедеятельности» (п.13), «размыванием и разрушением смыслов и ценностей культуры русского и других народов России, проникновением в культурно-информационную систему чуждых идей» (курсив источника. О.К.), под влиянием которых «возникла опасность принижения роли традиций культуры как главной основы в воспитании высокой духовности и патриотизма личности» (п.14). Последний тезис (о «разрушительном» влиянии чуждых идей) особенно любопытен на фоне отсутствия новых и хоть в малейшей степени оригинальных своих идей в самом обсуждаемом документе.

Развитие мирового сообщества сопряжено с колоссальными изменениями, которые наносят определенный ущерб тому общественному укладу, в котором жили люди до появления новых вызовов. Однако без такого развития мировое сообщество могло бы все еще традиционно заниматься рыболовством, бортничеством и собирательством, использовать при общении не более сотни звуков и пользоваться примитивными орудиями труда. Изменение привычного уклада (социальные инновации) не имеют никакого отношения к разрушению «высокой духовности» (хотя и предполагают некоторое переформатирование наших представлений о том, что это такое), а являются обычными фактами человеческого развития. Более того, наивно полагать, что российские граждане все заведомо обладают «высокой духовностью и патриотизмом» и, если обнаруживается иное, то виноваты в этом «чуждые идеи».

Еще один источник проблем авторы Проекта усматривают в «современных миграционных процессах» и в «мигрантах». П. 19. документа сообщает, что «современные миграционные процессы» оказывают «деструктивное влияние на состояние межнациональных отношений в Российской Федерации». О конструктивном влиянии миграции на эти же отношения[14], на экономику, демографическую ситуацию и т.п. умалчивается. При этом вина за «межнациональные конфликты» возлагается исключительно на мигрантов[15]. В этом контексте (насильственные) действия «местного населения» могут быть оправданы как ответ на агрессивное поведение мигрантов (п.19). Фактически Стратегия предлагает введение двойного стандарта оценки действия людей, оказавшихся в ситуации конфликта: вина за конфликт всегда лежит на «мигранте» (которому приписывается социальная и культурная некомпетентность и провоцирующее поведение); вина «коренного» лишь в том, что он (возможно не вполне адекватно) отвечает на провокацию. Такой двойной стандарт не имеет никакого отношения к декларациям о равенстве людей перед законом. Быстрое переключение в этнический регистр при рассмотрении дел, сторонами в которых выступают люди «разных национальностей», не способно помочь решать проблемы, эти конфликты порождающие, а ведет к эскалации напряженности на границах этнических групп.

Принятие перспективы обвинения населения (в т.ч. мигрантов) не может быть оценено как ответственный государственный подход. Ситуация, когда государство обвиняет одну часть населения в проблемах другой части, может быть описана лишь в категориях его слабости и инфантильности. Стремясь регулировать частные вопросы жизни граждан (например, их этнические чувства и предпочтения), государство снимает с себя ответственность за неэффективную работу базовых государственных институтов (правительство, полиция, суд и т.п.), перекладывая ее на население. В Основных принципах государственной национальной политики (п.22) используется тот же прием возложения ответственности на население.

8. Среди принципов государственной политики выделено «знание гражданами РФ русского языка как государственного языка РФ при одновременном признании права каждого на пользование родным языком […]» (п.23.6). Основные принципы в целом нельзя признать корректно сформулированными. В варианте, описанном в Проекте, эти Принципы не воспринимаются как базовые правила работы государства над решением поставленных задач, а представляют собой хаотичный набор утверждений, не увязанных общей идеей и логикой, часто противоречащих друг другу.

9. Описанный выше проблемы с концептуализацией и оценкой ситуации, делают крайне маловероятным корректное (соответствующее принципам, заявленным в Конституции РФ и других базовых документах) понимание задач, сформулированных в пункте 23.

Что предлагается заложить в основание «государственной и федеральной целевой программы, направленной на укрепление единства российской нации, гражданского мира, межнационального согласия и этнокультурного развития русского и других народов России» (п.23.1), которую авторы Проекта предлагают принять? Что предлагается заложить в основание «региональных концептуальных документов, нормативных правовых актов, программ, направленных на этнокультурное развитие русского и других народов, укрепление единства российской нации, гармонизацию межнациональных отношений, интеграцию и адаптацию внешних и внутренних мигрантов» (п.23.1)? На какой основе предлагается «обеспечить подготовку, переподготовку и повышение квалификации государственных и муниципальных служащих, работающих в сфере межнациональных отношений, профилактики экстремизма в учебных заведениях, уполномоченных Президентом РФ и Правительством РФ» (п.23.1)?

Можно допустить, что на фоне подмены политического смысла «российской нации» этнокультурным (об этом мы говорили выше), сочетание требований обеспечить «единство российской нации» и настойчивого выделения «русского народа» из числа «других народов», способно породить ксенофобские, антиконституционные нормативные документы и учебные курсы.

На описанном выше фоне не менее опасным по последствиям выглядит реализация такой задачи государственной политики в сфере федеративных отношений как «учитывать в субъектах Российской Федерации, образовавшихся в результате объединения [не понятно, какое «объединение» имеется в виду. О.К.], этнокультурный фактор, включая традиционные формы самоуправления народов РФ […]» (п.23.2). Если локальные («этнокультурные») нормы противоречат Конституции и федеральным законам, то какую реакцию на это предписывает ГНП?

10. Проект не отвечает требованиям, которые могут быть предъявлены документам, определяющим стратегию развития того или иного сегмента общественных отношений. Стратегическое планирование предполагает постановку задач, исполнение которых возможно проконтролировать.

Кроме уже описанной выше терминологической путаницы, опасных концептуальных оснований, перекладывания на население ответственности за проблемы и их решение в нем отсутствуют: а) признаки анализа ситуации в сфере государственного регулирования «межнациональными отношений»[16], б) стратегическое видение проблемы. Не ясно к чему, по мнению составителей, РФ должна придти к 2025 году в результате реализации Стратегии; в) основа для построения внятной системы мер и сама эта система мер; г) критерии оценки эффекта от введения тех или иных мер. Основной объем документа составляют абстрактные фразы и голые декларации. Контролировать выполнение задач (в том виде как они сформулированы в Проекте) не представляется возможным.

Большинство задач и мер, предлагаемых в Проекте, уже неоднократно ставились в различных документах перед властью и обществом. Вместо того, чтобы повторять те же задачи необходимо: во-первых, глубоко проанализировать опыт прошлых программ; во-вторых, инициировать научные исследования, для того чтобы дать самим людям высказаться по поводу обсуждаемых проблем и предложить научно-обоснованную интерпретацию их мнений.

11. Решение остро стоящих перед российским обществом проблем требует не воспроизводства давно известных и доказавших свою несостоятельность подходов и мер, а интеллектуального прорыва, инновационных решений. Таковых, к нашему сожалению, мы в Проекте не обнаружили. Более того, в Проекте обнаружены положения, практическая реализация которых блокирует развитие современных подходов к постановке и решению проблем. В тексте Проекта указывается на кризис (западной) политики мультикультурализма (п.18), но ни слова не сказано о дискредитировавшей себя политике «дружбы народов».

П. 2 Проекта утверждает, что «стратегия основывается на положениях Конституции РФ, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах РФ […]», во многих пунктах указывается на то, что Проект признает норму равного отношения к людям вне зависимости от национальности, вероисповедания и т.п., но многие пункты Проекта предполагают отказ от базовых принципов, декларированных в перечисленных документах.

12. Сюда может быть добавлено множество критических замечаний и комментариев. К сожалению, отведенного на работу времени оказалось недостаточно, чтобы детально описать опасности, которые, по моему мнению, содержатся в Проекте.

2. Предложения

Необходимо инициировать разработку альтернативного проекта государственной национальной политики. Такая работа может вестись параллельно с  переработкой (обсуждаемого) Проекта рабочей группы по подготовке Стратегии при Президенте РФ по межнациональным отношениям. Допускаю, что многим людям он нравится в предложенном Рабочей группой виде. С моей точки зрения, он редакции не поддается. В нем заложена принципиально устаревшая, неконструктивная логика, система концептов и подходов к управлению.

На разработку такой альтернативы нужно время и мобилизация интеллектуальных сил (социологов, юристов, государственных служащих), обладающих инновационным мышлением, знанием российского и международного опыта регулирования соответствующих проблем. Таких инициативных групп может быть много. Но необходимо создать Интернет ресурсы (или ресурсы в зависимости от политических, идеологических и др. предпочтений участников дискуссии), которые такие группы смогут формировать и где они смогут обсуждать концептуальные основания, формулировки, технологии национальной политики России.

Центр независимых социологических исследований готов всячески содействовать реализации соответствующей задачи. Вы можете оставить свои комментарии ниже:


[1] Я благодярна за помощь в работе над данным комментарием Виктору Воронкову и Александру Кондакову.

[2] Имеется в виду сталинское понимание «нации». Кроме того, в Стратегии имплицитно присутствует идея «дружба народов», предполагающая декларацию «равенства всех народов» и выделение «русского народа» («первого среди равных»). Соответствующая идеологема сложилась в середине 1930-х годов. Репрессии, депортации и т.п. были частью ее практической реализации.

[3] Вообще интересно, предполагается ли разработка отдельной государственной политики, нацеленной на идентификацию и обеспечение гендерных прав, возрастных (связанных с принадлежностью к той или иной возрастной группе) прав или прав, дифференцирующих граждан по климатическим или экономическим условиям проживания, и т.п.

[4] «8. Благодаря объединяющей роли русского народа, многовековому межкультурному и межэтническому взаимодействию на исторической территории Российского государства сформировалась уникальная социокультурная цивилизационная общность, многонародная российская нация, представители которой считают Россию своей Родиной. Россия создавалась как единение народов, как государство, системообразующим ядром которого исторически выступает русский народ. Цивилизационная идентичность России и российской нации, как гражданской общности, основана на сохранении русской культурной доминанты, носителями которой являются все народы Российской Федерации, сформированной не только этническими русскими, но и вобравшей в себя культуру всех народов России».

[5] в статье 19 пункте 2 Конституции РФ гарантировано равенство всех граждан вне зависимости от «расы, национальности, языка», «отношения к религии, убеждений».

[6] Например, «равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от его расы, национальности, языка, отношения к религии, принадлежности к социальным группам и общественным объединениям. […] Запрещение любых форм дискриминации по признакам социальной расовой, национально, языковой или религиозной принадлежности, а также действий, направленных на подрыв безопасности государства, разжигание расовой, национальной и религиозной розни, ненависти либо вражды» (п.22).

[7] «[…] коренные народы РФ — народы, исторически проживающие на территории Российской Федерации, внесшие свой вклад в государственное и культурное строительство» (п.5); «Большинство народов нашей страны на протяжении веков формировалось на территории современного российского государства и в этом смысле они являются коренными народами, сыгравшими историческую роль в формировании российской государственности и культуры» (п.6).

[8] Вопрос о том, каким образом, по мысли авторов Проекта, соотносятся эти категории с категориями гражданства, остается загадкой. Возможная интерпретация: «коренные» ассоциируются с «гражданами», а «не коренные» с «не гражданами». Но тут возникает сложный вопрос о том, что группа («коренной народ» или любой другой) не может обладать гражданством. Гражданством обладает человек, который может быть приписан как к «коренным», так и к «не коренным народам».

[9] П. 23.10 […] «обеспечить реализацию мер, направленных на противодействие проявлениям неофашизма, любых форм расовой дискриминации, агрессивного национализма, ксенофобии, попыткам фальсификации истории в целях нагнетания конфронтации и реваншизма в мировой политике, подвергнуть ревизии характер и итоги Второй мировой войны и подвиг советского народа в Великой Отечественной войне».

[10] Борьба со всеми этими феноменами декларирована в Стратегии (в частности, п.22)

[11] Т.е. о «российской нации» как «сообществе граждан РФ разной этнической, религиозной, социальной и иной принадлежности» (п.5), «коренных (малочисленных) народах РФ» (п.5) и т.п.

[12] В частности, распространяется ли действие этой политики на людей, легальность пребывания которых на территории РФ не подтверждена официальными документами (т.н. «нелегальные мигранты»)?

[13] Если учесть, что «межнациональные отношения и конфликты» (в том виде как они определены в Проекте (п.5)) могут возникнуть между гражданами разных государств, то позиция РФ по отношению к запросам и правам сторон должна быть определена.

[14] О том, что миграция является необходимым условием существования того, что принято называть «межнациональными отношениями» и того, что документ планирует «развивать», «гармонизировать» и т.п.

[15] «19. Деструктивное влияние на состояние межнациональных отношений в РФ оказывают современные миграционные процессы. Многие мигранты, прибывающие в страну, обладают не только низким уровнем образования и знания русского языка, но часто не предрасположены к принятию и соблюдению общероссийских социально-культурных ценностей и правил поведения, что порождает мигрантофобию. В свою очередь мигрантофобия приводит к обострению этнического экстремизма».

[16] Не думаю, что кто-либо не согласится с утверждением, что в РФ существуют различные федеральные и территориальные институты (комитеты при администрациях, программы гармонизации отношений, подразделения ФМС и т.п.), имеющие опыт работы в области «регулирования межнациональных отношений/конфликтов». Серьезная работа над Стратегией, которая призвана определить тенденции развития того или иного сегмента социальных отношений более чем на 10 лет вперед, должна содержать научно обоснованную оценку эффективности имеющихся технологий управления такими отношениями. Ностальгия по «дружбе народов» подталкивает и к постановке задачи глубокого анализа последствий советского опыта национального строительства, и к оценке возможности реализовать соответствующую идеологию в демократическом государстве.

Реклама

Об авторе Alexander Kondakov

Исследователь, Общество и право (ЦНСИ), Санкт-Петербург, Россия
Запись опубликована в рубрике права человека, право, социология с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s